Санкт-Петербург
Вчера, Сегодня, Завтра...
Хейфец Давид Самуилович
26.12.1910-08.1966
Мой дед Давид Самуилович. Фото 1960-ых гг.
Я никогда не видела своего дедушку по отцу Давида Самуиловича Хейфеца. Он умер за три месяца до моего рождения. О моем деде я знаю очень мало: несколько фотографий, личное дело из институтского архива, краткие воспоминания мамы, относящиеся ко времени её 5-летнего брака с моим отцом, скупой рассказ моего отца да могильный камень на Еврейском кладбище в Ленинграде.
Мама, несмотря на развод с отцом, всегда очень хорошо отзывалась о моем деде. Она его уважала и восхищалась им. Мама говорила, что это был очень умный, талантливый, порядочный, интеллигентный, разносторонне развитый человек с прекрасными манерами и отличным чувством юмора. А еще он был страстным автолюбителем – с удовольствием водил свой «Москвич-401» и, по воспоминаниям моего отца, любил петь за рулем задорные песни вроде «Марша энтузиастов».
Такой «Москвич 401» был у моего деда.
После смерти дедушки на нем долгое время ездил мой отец.
После смерти дедушки на нем долгое время ездил мой отец.
Дедушка сразу принял маму в качестве невестки и защищал ее всеми возможными способами от нападок женской части семейства Хейфец. Дед был удивительно скромным и легким в общении человеком. В его характере не было ни малейшего намека на высокомерие.
Моя мама и не догадывалась, что ее обаятельный свёкор - главный конструктор телевизоров «Ленинград-Т1», «Ленинград-Т2», «Ленинград-Т3», «Темп-6», «Темп-7», основоположник теоретических основ построения телевизионных приемников, автор формулы для расчета промежуточной частоты телевизионного сигнала, используемой во всем мире, один из разработчиков стандарта телевещания СЕКАМ.
Обо всем этом я узнала из рассказов моего отца, много лет спустя после смерти деда.
А уж про то, что мой дедушка Давид Самуилович Хейфец – лауреат Сталинской премии 1943 г. за разработку новой конструкции радиостанций для тяжелых танков, я узнала только из воспоминаний его сослуживцев.
По словам отца и архивным данным, мой дед Давид Самуилович родился в г.Белёв Тульской губернии в семье зажиточного ремесленника Самуила Давидовича Хейфеца. В семье было 4 детей: Наум, Давид, Сима, Вера.
В интернете мне удалось найти статью "Посемейные списки евреев Тульской губернии 1914 года "
Летом 1914 года полицмейстеру города Тулы и уездным исправникам поступило секретное распоряжение от губернатора.
«За последнее время, во вверенной мне губернии, зарегистрировано несколько случаев незаконного проживания евреев, что указывает на недостаточное наблюдение со стороны чинов полиции за правильностью проживания во вверенных им районах евреев.
Вследствие сего предлагаю Вам во-первых, проверить под личным Вашим наблюдением, все ли проживающие в городе и его уезде евреи располагают, как по документам, так и по роду занятий правом жительства вне мест их оседлости, и тех из них, которые будут признаны неправильно живущими, немедленно, по надлежащем составлении вверенным Вам полицейским управлением постановлений, выселить вместе с семьями с проходными свидетельствами в черту еврейской оседлости в места приписки с тем, чтобы копии постановлений полиции о выселении были без замедления предоставлены мне, а также донесено своевременно о выбытии евреев.
И во-вторых, составить в алфавитном порядке список проживающих в районе Вашего ведения евреев, располагающих правом пребывания вне мест их оседлости и предоставить таковой мне не позже 1 октября. В списке должны быть подробно указаны все документы, предоставляющие еврею право на жительство вне черты еврейской оседлости, возраст, время поселения, род занятий, место службы, состав семьи и возраст членов её.
При этом предлагаю предупредить чинов вверенной Вам полиции, что я признаю недопустимым незаконное пребывание евреев в губернии, и те из чинов полиции, в районе ведения которых будут обнаружены на будущее время незаконно проживающие евреи, подвергнутся увольнению со службы.»
Списки были составлены. В Туле - 609 семей, в Белёве - 45, в Ефремове - 35, и по 10-20 в остальных уездных центрах. Эти списки сохранились в Тульском архиве.
Источник: https://dzen.ru/a/ZKhhYgB_-Rzu09ng
Я обратилась к автору статьи, и он любезно предоставил мне информацию о моем прадеде и прабабушке из этих архивных списков.
Фрагмент посемейного списка евреев г. Белева с данными на моих прадеда и прабабушку
Из посемейного списка евреев г.Белёва удалось выяснить, что мой прадед Самуил Давидович был родом из местечка Дубровно Витебской губернии – небольшого белорусского городка на реке Днепр. Я порылась в архивах и выяснила, что моя прабабушка Сара-Эстер Иоселевна – землячка прадеда. Она - уроженка маленького местечка Камень Лепельского уезда той же Витебской губернии.
Еврейское поселение в Дубровно.Город упоминается с 14 века, а еврейское поселение в Дубровно возникло в середине 15 века, когда регион был частью Литвы. Из-за войн между русскими и литовцами город несколько раз сжигали в конце 15 века.
В 1738 году еврей из Дубровно Барух Лейбов был сожжен на костре в Санкт-Петербурге за прозелитизм.
В 1766 году в Дубровно и его окрестностях насчитывался 801 еврейский налогоплательщик.
С конца 18 века Дубровно стало центром хасидизма Любовича.
В 1801 году в Дубровно была основана еврейская типография.
В 1863 году в городе родился Менахем Усишкин, один из лидеров сионизма.
В 18 веке Дубровно стало центром ткачества шерстяных талесов, которые продавались по всей Российской империи и в Восточной Европе.
С середины XIX века этот промысел, насчитывавший в 1847 году около 660 рабочих, столкнулся с конкуренцией со стороны фабрик в больших городах, где молитвенные платки ткали на машинах, и евреи стали покидать город. Бедственное положение ткачей в Дубровно привлекло внимание еврейской общины России.
В 1902 году при содействии Еврейского колонизационного общества (ICA) было основано Акционерное общество Днепровской текстильной мануфактуры, которому принадлежало две трети акций, а остальные были приобретены богатыми евреями Санкт-Петербурга и Москвы. Весь персонал на фабрике состоял из евреев, а суббота считалась днем отдыха. Рядом с фабрикой были открыты народная школа и кооперативный магазин.
По состоянию на 1906-й г. еврейские благотворительные учреждения включали: общество помощи бедным, основанное губернатором провинции, общество патронажа больных и благотворительную столовую для нуждающихся.
Перед Первой Мировой войной в местечке было 14 синагог, 26 еврейских начальных школ, в которых обучалось 210 учеников, иешива с 60 учениками, светская государственная школа, которую посещали 175 учеников, и районная школа с 36 учениками на промышленных отделениях.
Динамика численности населения: в 1847 году численность еврейской общины составляла 4 481 человек, в 1897 году – 4 364 (57,5% от общего числа жителей), в 1926 году – 3 105 (около 39%), в 1939 году – 2 119 (21%).
Оккупация Дубровно и Холокост.
Дубровно был оккупирован немцами 16 июля 1941 года. Лишь незначительному меньшинству евреев Дубровно удалось бежать до оккупации из города.В начале осени 1941 года на Левобереговой улице было создано гетто, откуда узников забирали на принудительные работы.
6 декабря 1941 г. после проведенной в гетто селекции немцы уничтожили большую часть евреев гетто – около 1500 человек – на окраине города, между водохранилищем и ткацкой фабрикой «Днепровская мануфактура» (ныне полотняная фабрика). Позднее, в феврале 1942 года, при ликвидации гетто немцы убили 300 квалифицированных рабочих и членов их семей, переживших первую операцию по ликвидации.
Дубровно был освобожден Красной Армией 26 июня 1944 года.
Источник: Маргарита Акулич. «Дубровно и евреи. История, Холокост, наши дни»
Но вернемся к отчету Белёвского полицмейстера. Из него удалось почерпнуть массу новых фактов о моей семье:
- cтало известным официальное имя моей прабабушки: Зося-Эстер и подтвердился год ее рождения -1884;
- удалось установить профессию прадеда:он был столяром высокого класса, иначе ему бы не разрешили жить вне черты оседлости;
- выяснилось, что после переезда в Белев семья прадеда жила на центральной улице города – Георгиевской (ныне ул. Ленина), что свидетельствует о зажиточности моих предков.
- открылся тот факт, что в 1910 г. мой прадед служил в армии
Мой отец рассказывал, что прадед проходил военную службу в морской крепости Свеаборг рядом с Хельсинки.
В интернете я нашла статью о воинской обязанности в Российской Империи.
Воинская обязанность в Российской Империи
1 января 1874 г. был издан «Устав о всеобщей воинской повинности». Каждый год, с 15 сентября (1 октября) по 1 ноября (15 ноября) проходил один воинский призыв, к которому допускались все, достигшие на 1 января текущего года 20-летнего возраста. Призыв осуществлялся посредством вытягивания каждым призывником жребия. Одна треть призывников, вытягивавших жребий, отправлялась в войска, остальные – зачислялись в ополчение.
В ополчении человек числился до 40-летнего возраста. Первоначальный срок действительной службы составлял в сухопутных войсках 6 лет, а затем еще 9 лет отслуживший числился в запасе, в сухопутных войсках пограничных районов Сибири и Дальнего Востока – 7 лет и 3 года в запасе, во флоте – 7 лет и 3 года в запасе. Запасные дважды в течение запасного срока призывались на срочные военные сборы по 6 недель каждые. По истечении срока запаса человек переходил в ополчение. Призванные по жребию получали льготные сроки службы при наличии у них образовательного ценза: 1) обучающиеся в любых ВУЗах в мирное время – отсрочка до получения образования, 2) лица с высшим образованием (I разряд) – на службе 6 месяцев, в запасе – 14,6 лет, 3) лица со средним или неполным средним образованием гимназий или реальных училищ (II разряд) – 1,6 лет и 13,6 лет, 4) лица с неполным средним образованием прогимназий, городских и уездных начальных училищ, учительских семинарий (III разряд) – 3 года и 12 лет, 5) лица с начальным образованием (IV разряд) – 4 года и 11 лет. Призванные на 6-7 лет могли быть уволены со службы до окончания срока, но не ранее, чем через 2 года после призыва. Призванные на 4 года обязаны были отслужить не менее 1 года. Все те, кто призывался на сроки, меньшие 4-годичного, имели преимущественные льготы на получение унтер-офицерского чина.
Последние законы о призыве и службе нижних чинов были приняты 7 марта 1906 г. (повторены Положением 1912 г.) с введением нового Устава. Сроки призыва оставались теми же: 15 сентября (1 октября) – 1 ноября (15 ноября). Нельготный срок службы составлял 3 года в пехоте и пешей артиллерии + 15 лет запаса (из них 7 лет в запасе 1 разряда), 4 года в конной артиллерии, технических войсках (инженерных, железнодорожных, воздухоплавательных), пограничных войсках, кавалерии + 13 лет в запасе (из них 7 лет в запасе 1 разряда), 5 лет во флоте + 5 лет в запасе. Запасные дважды в течение срока призывались на военные сборы по 6 недель каждые. По истечении запаса человек переходил в ополчение. Не вытянувшие жребий зачислялись в ополчение до 43-летнего возраста (различные категории офицеров – до 50-55-летнего). Их делили на 2 разряда: 1) ратники-ополченцы для службы в полевой армии (к ним причислялись те, кто успел побывать на первых или вторых сборах), 2) ратники-ополченцы для службы в тылу (к ним причислялись те, кто не вытянул жребий и не успел еще побывать на первых сборах). В военное время подлежали мобилизации.
Прадеда призвали в армию несмотря на беременность жены, т.к. мой дед Давид Самуилович родился 26 декабря того же 1910 года.
Свидетельство о рождении моего деда Давида Самуиловича Хейфеца
Вызывает вопросы информация в полицейской справке о том, что у семейной пары в 1910 г. не было других детей, хотя Наум -старший брат деда - родился 30 ноября 1908 г.(по данным его автобиографии).
Моя мама говорила, что братья были похожи, как две капли воды. Она даже думала, что они – близнецы.
Семейная история умалчивает о причинах переезда прадеда со своей семьёй из Белоруссии в Тульскую губернию. Как бы то ни было, выбор Белёва в качестве нового места жительства был удачным. Городок этот и до революции, и сейчас выглядит очень симпатичным.
Белёв дореволюционный
Белёв современный
Белёв — город в России, административный центр Белёвского района Тульской области. Расположен на левом берегу Оки, в 114 км к юго-западу от Тулы. Белёв известен своей яблочной пастилой, изготавливаемой из печёных яблок сорта «Антоновка» с 1888 года. Также город богат народными промыслами — это уникальное белёвское кружево и глиняные игрушки.
Во второй половине XIX века Белёв стал центром торговли и переработки многих сельскохозяйственных продуктов. Мимо него по Оке в год проходило 1500 судов и около 50 отправлялись из самого города.Население Белёва к тому времени составляло 6 тысяч жителей, из которых 5 тысяч — купцы и мещане. В городе было построено более ста каменных домов, в том числе больница, богадельни, четыре учебных заведения, театр и библиотека.
В 1799 году по указу Павла I образована Тульская епархия, а Белёв возведен в степень второго кафедрального города епархии.
4 мая 1826 года в Белёве, проездом из Таганрога, скончалась русская императрица Елизавета Алексеевна, супруга императора Александра I. Сейчас в здании, где скончалась императрица, расположен районный отдел полиции.
4 мая 1829 года во время путешествия на Кавказ через Белёв проезжал Александр Сергеевич Пушкин.
19-20 июля 1837 года во время путешествия по России в Белёве останавливался наследник престола цесаревич Александр Николаевич, будущий император Александр II.
27 декабря 1858 года в городе открыта первая в Тульской губернии уездная публичная библиотека им. В. А. Жуковского, родившегося недалеко от Белева.
Темпы развития города сильно замедлились в 1860-е годы, когда экономический потенциал перешёл к городам, находящимся на пути следования построенной железной дороги из Москвы в Курск, миновавшей Белёв. Несмотря на это, город оставался вторым в губернии в промышленном отношении. Белёв, наряду с Тулой, был городом с ремесленными объединениями, где насчитывалось семь ремесленных цехов: кузнечный, столярный, пенькотрепальный, портновский, сапожный, калачный и иконописный. В 1888 году крупный промышленник и купец Амвросий Прохоров открыл в Белёве производство слоёной белёвской («прохоровской») пастилы. Пастилу местные жители изготавливали как кустарным, так и промышленным способом. В то же время получил распространение народный промысел "белёвское кружево" — плетение на коклюшках.
В 1899 году через город прошла ветка Смоленской железной дороги. К началу XX века в городе работало пять заводов, имелась паровая мельница, 16 учебных заведений, водопровод и 20 км мощёных дорог.
Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Белёв
После демобилизации мой прадед Самуил Давидович вернулся к жене Саре-Эстер и освоил новую профессию мыловара. Этим промыслом он занимался и после революции, вступив в артель “Пищевкус”, контора которой располагалась по адресу : г. Белев, ул. К.Маркса, д.104/2.
Таким образом, прадед стал “кооперированным кустарем”, о чем свидетельствует справка, выданная впоследствии моему деду Давиду Самуиловичу для подтверждения благонадежности его происхождения.
Справка о «правильном» происхождении деда
Как я уже писала, в семье прадеда было четверо детей: Наум, Давид (мой дед), Вера и Сима. Родители дали всем детям хорошее образование, несмотря на послереволюционные голод и разруху. Сохранилось свидетельство об окончании моим дедом 9-летней школы им. Ломоносова в г. Белёв.
Как известно, после революции экзамены в школах и институтах были отменены как “пережиток прошлого”, их ввели снова только в 1934 г. Поэтому дед в 1927 г. получил не аттестат, а удостоверение об окончании школы без оценок. Интересен перечень школьных предметов, которые изучал мой дед:
Обществоведение, родной язык и литература, арифметика, алгебра, геометрия и тригонометрия, физика, химия, немецкий язык, мироведение: естествоведение и география, изобразительное искусство и, «в связи с кооперативным уклоном», (видимо, намек на происхождение от “кооперированного кустаря”): счетоведение, коммерческая арифметика, сортоведение, кооп.грамота, статистика, организация и практика потребительских обществ.
Удостоверение об окончании 9-летней школы им.Ломонсова г.Белёва
После окончания школы братья Наум и Давид решили в поисках лучшей жизни переехать из Белёва в Ленинград, договорившись с сестрами Верой и Симой, что те приедут к ним после того, как братья обоснуются на новом месте.
В 1927 году дед с братом приехали в Ленинград. В городе в это время уже начиналась безработица, поэтому устроиться на работу было непросто. Несмотря на среднее образование (что в те времена было редкостью) и опыт работы помощником слесаря, деду удалось устроиться только чернорабочим в трамвайно-троллейбусный парк на Среднем пр. Васильевского Острова. Он проработал там 2 года, вступил в комсомол и в 1929 г. перешел на завод им. Козицкого слесарем. На новой работе дед проявил себя инициативным работником и сразу начал продвигаться по карьерной лестнице. Об этом говорят сохранившиеся характеристики.
« Тов. Хейфец Д.С. поступил на завод им. Козицкого в 1929 г. Работал слесарем, пом. мастера, мастером, а сейчас замещает начальника мастерской. В течение всей служебно-производственной работы тов. Хейфец проявил себя как хороший организатор, знающий хорошо механическую централизацию и все порученные ему участки выполняет внимательно и добросовестно .»
Подпись: Треугольник цеха.
« Тов. Д.С. Хейфец, работая в цехе, проявил себя как ведущий рабочий с четкой и правильной политической физиономией. Работая бригадиром, был инициатором перевода своей бригады на хозрасчет. Премированный ударник. В настоящее время работает зам. секретаря комитета ВЛКСМ. Член партии .»
27.02.1932. Подпись: Отв. C екретарь к-та ВЛКСМ з-да им. Козицкого.
Характеристика деда
Характеристика, которую дед предоставлял для поступления в институт
В 1931 году деда избрали заместителем секретаря заводского комитета ВЛКСМ, и в этом же году он вступил в партию. Но, несмотря на такую успешную карьеру, стезя партийного функционера, видимо, не привлекала Давида Самуиловича. У него были явный технический талант и тяга к знаниям.
В 1932 г. дед написал заявление в Отдел кадров завода им. Козицкого:
«Прошу отдел кадров направить меня на учебу на военно-промышленное отделение ЛЭТИ (вечернее)».
Наверное, дедушка мечтал стать военным инженером-связистом, но получил неожиданную резолюцию: "Телемеханика. Вечернее отделение. Без испытания. Заготовить командировочное удостоверение".
Так в обличье безымянного кадровика явилась деду сама судьба и предопределила его будущее. Дедушка пошел учиться на инженера-разработчика телевизионных приемно-передающих устройств.
Историческое заявление
В те времена в ВУЗах не было вступительных экзаменов. Студентами становились только по направлениям предприятий. Завод поддержал инициативу рабочего-ударника и дал деду направление на учебу.
Направление на учебу от завода
В личном деле студента Хейфеца сохранилась анкета, которую дед заполнил при поступлении в институт в июле 1932 г. Благодаря ей, у меня появилось единственное фото деда в молодости.
Мой дед Давид Самуилович Хейфец. Фото от 1932 г. Здесь ему 22 года.
Интересны некоторые вопросы и ответы в анкете.
Вопрос: «Профессия и специальность»
Ответ: «Механик»
Вопрос: «Сколько лет, в качестве кого и на каком предприятии работал после Октябрьской революции»
Ответ: «Начиная с 1925 г. последовательно работал учеником слесаря, подручным слесаря, в период большой безработицы - чернорабочим, потом слесарем-механиком. Сейчас работаю зам. секретаря комитета ВЛКСМ»
Вопрос: «Отношение к воинской повинности»
Ответ: «Допризывник. Призываюсь в этом (1932) году»
Вопрос: «На какие средства живет заполняющий анкету».
Ответ: «Живу на получаемую мною зарплату 210 р.»
Вопрос: «Социальное положение родителей»
Ответ: «Кооперированные кустари»
Вопрос: «Материальное обеспечение родителей»
Ответ: «Отец имеет ставку 160 р. в месяц»
Из анкеты удалось установить первое место жительства деда в Ленинграде - В.О. 8 линия, д.49б, кв.25. Эта информация очень помогла мне в моих архивных изысканиях.
Первый адрес деда в Ленинграде: В.О. 8 линия д.49
Мой отец рассказывал, что к деду на 8 линию В.О. приехали его сестры из Белёва поступать в институт иностранных языков. Впоследствии обе они (Вера и Сима) стали преподавательницами английского языка в Первом Ленинградском государственном педагогическом институте иностранных языков (ЛГПИИЯ). Серафима Самуиловна Хейфец написала несколько популярных учебников английского языка для студентов педагогических ВУЗов. Один из них - Conversational Formulas .
Сюда же, на 8 линию в д.49б, к Давиду(моему деду) и его сестре Серафиме в феврале 1934 г. приехали их родители Самуил Давидович и Сара-Эстер Иоселевна.
Выписка из домовой книги д.49б по 8 линии В.О.
Прадедушка Самуил Давидович умер в конце 1935 г. от рожистого воспаления. История удивительным образом повторилась в 2-ух поколениях подряд: мой прадед не дожил одного месяца до рождения своего внука (моего отца), а мой дед не дожил полгода до моего рождения.
Но вернемся к истории моего деда Давида Самуиловича. Дед в 1932 г. поступил в ЛЭТИ на вечернее отделение, но уже в марте 1933 г. был отчислен за 24 часа (!) прогулянных занятий в осеннем семестре и прогулы в январе 1933 г.
Выписка из приказа об отчислении деда из института
Это был серьезный провал. Почти катастрофа. Дед написал заявление с просьбой восстановить его в институте.
« В прошлом учебном году я был зачислен в число студентов 35 гр. вечернего отделения ЛЭТИ по специализации ‘Телемеханика'. За непосещение занятий в марте 1933 г. был отчислен. Занятия мною не посещались по уважительной причине, ибо я как механик высокой квалификации работал над освоением новых аппаратов и время имел ненормированное. Работа по 14 часов по 2 смены. Об этом свидетельствует прилагаемая справка. В настоящее время работаю начальником мастерской железнодорожной сигнализации, и повышение теоретического уровня мне необходимо. Прошу восстановить меня в числе студентов вечернего факультета ЛЭТИ »
Объяснительная деда.
Завод поддержал отчисленного студента и тоже направил в институт ходатайство о восстановлении, а также свежую характеристику:
« Тов. Хейфец работает начальником 77 мастерской. До этого был выдвинут из рабочих в мастера. К работе относится добросовестно. Как коммунист, хороший общественник прошёл парт. чистку. Решение комиссии – считать проверенным.»
29.08.1933. Отв. секретарь ячейки ВКП(б)
Подтверждение успешного прохождения парт.чистки.
Ходатайство завода им. Козицкого о восстановлении Давида Самуиловича в числе студентов.
Руководство ЛЭТИ прислушалось и восстановило деда в институте. Далее учеба проходила без происшествий.
Талант инженера-исследователя проявился у деда уже в студенческие годы. Темой его дипломного проекта стала разработка радиовещательного приемника с автоматической настройкой. Дед защитил проект с оценкой «отлично». В отличие от большинства студенческих дипломных проектов -повторений наработок научных руководителей, в проекте деда были воплощены его собственные идеи. Приемная комиссия оставила отзыв о дипломной работе: «Комиссия отмечает оригинальность разработки метода расчета дискриминатора. По указанию кафедры опубликовать ».
24 января 1939 деду была присвоена квалификация инженера-электрика по специальности «Радиотехника».
Диплом моего деда
Выписка из приказа ЛЭТИ о присвоении деду квалификации «инженер-электрик» и особой отметкой оригинальности разработки.
Во время учебы в личной жизни деда произошло важнейшее событие – 31 декабря 1934 г. в канун Нового Года он женился на моей будущей бабушке Вере Семеновне Краузе. Они познакомились на работе. Семейное предание гласит, что это была взаимная любовь с первого взгляда. Однажды мой дед поехал в местную командировку на завод «Светлана». Там он в заводской химической лаборатории увидел молодую лаборантку Веру Краузе. Давид взглянул в огромные карие глаза этой хрупкой брюнетки и «пропал навеки». А лаборантка Вера увидела молодого красавца Давида с роскошной рыже-русой шевелюрой и тоже сразу влюбилась.
Мои дедушка и бабушка: Давид Самуилович и Вера Семеновна. Фото 1950-ых гг.
История семьи моей бабушки Веры Семеновны, видимо, уже навсегда останется тайной. Все, что мне удалось узнать, я почерпнула из архивных источников и очень краткого рассказа отца, которого я буквально заставила рассказать хоть что-нибудь о моей бабушке.
Моя бабушка Вера Семеновна Краузе родилась в марте 1914 г. в городе Бирзула в семье состоятельного сахарозаводчика.
( Бирзула до 1935 г. — Би́рзула, до 2016 г. — Кото́вск, сейчас - Подольск – это небольшой город под Одессой) .
Из архивных документов я узнала, что Вера Семеновна и её мать Лидия Ивановна были немками. Эта информацию я получила, когда все, кого можно было расспросить, уже умерли. Поэтому была ли моя бабушка чистокровной немкой или наполовину еврейкой – останется загадкой.
Дореволюционная Бирзула.
Город Бирзула печально известен еврейскими погромами в годы Гражданской войны.
После революции Бирзулу оккупировали деникинцы, петлюровцы, мазеповцы и прочие. Они проявляли звериную жестокость по отношению к евреям и просто зажиточным людям.
«5 февраля 1919 года на станции Бирзула солдаты проверяли документы. Солдаты вытащили около пятидесяти евреев из поездов и начали издевательства над ними, били прикладами ружей до потери сознания. Среди избиваемых был студент Йосеф Фельдман, которого жестоко избили, отобрали деньги и ценности, а затем оставили на снегу. Во время пыток солдаты угрожали, что евреев будут убивать за недостаток денег, так как они уже не могли заплатить выкуп за свою свободу.
16 февраля 1919 года в Бирзуле произошло продолжение жестоких издевательств. После проверки документов и обысков, солдаты устроили жестокие пытки евреям, среди которых был старик, получивший 15,000 рублей, которые были отобраны солдатами. В результате его мучений и пыток, старик был избит и вынужден был сказать, что деньги идут на нужды армии. Его продолжили пытать, и его жизнь осталась под вопросом. На станции находились палатки с арестованными евреями, которых пытали и убивали по приказу главарей. Крики страдающих евреев были слышны на многие мили.
В сентябре 1919 года солдаты Петлюровцев задерживали евреев, особенно тех, кто был с документами из Балты и её окрестностей. Солдаты били их и забирали деньги, а также убивали на месте. В результате этих издевательств, было убито около пятидесяти евреев, тела которых были найдены под снегом.»
Источник - https://pogrom.amhazikaron.org/mestechki/birzula/ - events
Черносотенцы настолько обнаглели от собственной безнаказанности, что вывешивали объявления о предстоящих погромах, как театральные афиши.
«Объявление.
От Первого Партизанского Херсонского Отряда и Второго Уманского Гайдамацкого полка.
Просим всех русских селян выставить на окна иконы, чтобы казаки не вламывались к селянам.
Если иконы не будут выставлены, то будем резать подряд без разбора.
Чтобы все было сделано за полчаса.
Атаман Повстанческого Херсонского полка Козачков.
Атаман 2-го Гайдамацкого Уманского Полка Сокил.»
Подобные «объявы» были нормой жизни в послереволюционной Бирзуле.
Мой отец рассказал, что в 1918 г. был убит мой прадед-сахарозаводчик. Его национальность мне неизвестна, поэтому неясно, за что его убили. За то ли, что он был евреем, или за то, что был богатым немцем. Его жене Лидии Ивановне вместе с 5-летней дочерью Верой удалось спастись. Они бежали из Бессарабии в Петроград к родной сестре Лидии Ивановны. Сестру звали Тина, она со своим мужем-инженером жила в то время на Моховой улице в доме 26.
Моховая ул. д.26
История дома Мелихова-Щербакова-Граббе
«Как и многие окрестные сооружения, дом приобрёл современный вид перед Первой мировой войной. Но история дома начинается гораздо раньше. До 1737 года первым хозяином этого участка был генерал-кавалерист С. Г. Нарышкин. С 1765 года новыми владельцами стали купцы Щербаковы, жившие здесь вплоть до 1840-х годов.
В начале XIX века они построили трёхэтажный лицевой дом и каменные дворовые флигели в 3 и 4 этажа. Часть комнат сдавались в наём. В 1837 году дом № 26 за долги был отдан жене вице-адмирала В. И. Мелихова — О. К. Мелиховой.
В 1844 году трёхэтажное здание было надстроено ещё одним этажом по проекту архитектора О. В. Бремме. В 1883 году после смерти хозяйки, дом перешёл по наследству её внуку — графу Н. Н. Симоничу, а тот в свою очередь продал его генералу Н. А. Безаку в 1893 году.
Затем здание перешло к его дочери М. Н. Граббе. Её муж, граф А. Н. Граббе в 1913—1914 году осуществил перестройку дома по проекту архитектора С. Г. Гингера.
Лицевой корпус был надстроен ещё одним этажом, построены новые дворовые флигели, изменён фасад здания. На фасаде изображён фамильный герб рода Граббе. Весь третий этаж занимала хозяйская квартира из 30 комнат.
Один из дворовых флигелей был построен специально для учебного заведения. В 1910-х годах здесь работало начальное училище. В 1930-х годах - автомобильно-дорожный техникум, школа №14, школа №191. В настоящее время здесь работает филиал Университета технологии и дизайна.
Гингер трудился настолько одухотворенно, что вышел настоящий шедевр. Поэтому у исторических и литературных экспертов есть все основания полагать, что именно выбитая на фронтоне дома надпись "Anno Domini MCMXIV" вдохновила Анну Ахматову, бывавшую здесь, на название её пятой книги стихов "Anno Domini".»
Источник: https ://peterburg.center/story/
Надпись с датой постройки дома: Anno Domini 1913
Моя прабабушка Лидия Ивановна получила классическое гимназическое образование. До революции в гимназиях ученицы постигали не только науки, но и обучались рукоделию. Лидия Ивановна овладела ремеслом «белого шва»: швеи-белошвейки шили на специальных швейных машинах, украшая изделия из тонких льняных и хлопчатобумажных тканей вышивкой, кружевом, мережкой. Вышивкой она и стала зарабатывать на жизнь себе и дочери. А еще Лидия Ивановна, как она сама говорила, «помогала людям»: гадала на картах и ворожила желающим. Жили мать и дочь очень скромно, от былого богатства остались одни воспоминания. Дочь Вера закончила школу-семилетку. Нужно было помогать матери, поэтому в возрасте 18 лет она пошла работать. В январе 1932 г. Вере Семеновне удалось устроиться на работу в хим. лабораторию завода «Светлана». Это было большой удачей в период перманентной предвоенной безработицы. Подозреваю, что с трудоустройством ей помог дядя (муж Тины - родной сестры Лидии Ивановны), работавший в то время инженером на «Светлане».
Начав работать, моя бабушка Вера Семеновна поступила на рабфак при ЛЭТИ. Она была активной комсомолкой, заведующей культмассовым сектором цеха и очень хотела учиться дальше.
Цеховой комитет дал ей такую характеристику для поступления в ВУЗ:
« Дана тов. Краузе в том, что она является хорошей производственницей-ударницей и общественницей. Комсомолка и несет общественную нагрузку в культ. секторе »
После окончания рабфака в июне 1933 г. Вера Семеновна подала заявление в Ленинградский Электротехнический институт о приеме на учебу на дневное отделение.
Заявление рабфаковки Веры Краузе о приеме в ЛЭТИ
И здесь начались проблемы. При поступлении нужно было заполнить подробную анкету и ответить на вопросы о родственниках. Рассказывать правду о своем происхождении было равносильно получению клейма «социально чуждого элемента» и "лишенца" со всеми вытекающими последствиями:
"Лишенец" – человек, лишенный имущественных, избирательных и других прав в 1918—1936 годах согласно Конституциям РСФСР 1918 и 1925 годов.
Конституция РСФСР 1918 г. перечисляла категории бесправных граждан:
а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли;
б) лица, живущие на нетрудовой доход, как то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т.п.;
в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники;
г) монахи и духовные служители церкевей и религиозных культов;
д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены дома Романовых;
е) лица, признанные в установленном порядке душевнобольными или умалишёнными, а равно лица, состоящие под опекой;
ж) лица, осуждённые за корыстные и порочащие преступления на срок, установленный законом или судебным приговором.
Лишение избирательных прав использовалось как средство репрессий против категорий населения, которые были классифицированы как « враги тудящихся».Фактически ограничения в правах касались не только права избирать и быть избранным. Лишенцы не могли получить высшее образование, часто лишались права проживать в Москве и Ленинграде, а также вернуться в то место, где они были арестованы. Последняя мера должна была предотвратить создание антисоветских групп, партий, организаций и т. п. Лишение прав касалось не только самих лишенцев, но и членов их семей, находившихся на их иждивении.
Лишенцы не имели возможности «занимать ответственные должности, а равно быть заседателями в народном суде, защитниками в суде, поручителями, опекунами». Они не имели права получать пенсию и пособие по безработице. При приёме на работу «лишенцу» назначалась самая низкая зарплата. Им не разрешалось вступать в профсоюзы, в то же время не члены профсоюза не допускались к руководству предприятиями и организациями. Лишенцам не выдавались продовольственные карточки, введённые в 1929 г. в связи с продовольственным кризисом, либо выдавались по самой низкой категории. Напротив, налоги и прочие платежи для «лишенцев» были значительно выше, чем для остальных граждан. Например, пошлина за выдачу паспорта для рабочих и крестьян составляла 25 копеек, а для «лишенцев» — 5 рублей. Лишенцы не имели права вступать в кооперативы.
В 1929 г. было предпринято наступление на «нетрудовые» элементы в жилищном вопросе. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР № 175 «Об ограничении проживания лиц нетрудовых категорий в муниципализированных и национализированных домах» разрешало «выселять в административном порядке бывших домовладельцев и лиц, источником существования которых является занятие торговлей, поставками, посредничеством, маклерством, биржевыми и т.п. операциями, а также владение денежными капиталами или процентными бумагами».
Детям «лишенцев» было крайне сложно получить образование выше начального. Формально учиться в школах и в ВУЗах не запрещалось, но при этом заявлялось, что мест на всех не хватает, и поэтому советская власть в первую очередь будет обеспечивать возможность получения образования для детей трудящихся, а дети эксплуататоров будут получать образование в последнюю очередь.
Категория лишенцев была официально упразднена только в 1936 г. после введения всеобщего избирательного права.
Источник: ru.wikipedia.org/wiki/Лишенец
На дворе стоял 1933 год, до ликвидации категории "лишенцев" было еще далеко, поэтому моя бабушка постаралась скрыть все подробности своей биографии при поступлении в институт. Она решила сказаться сиротой, надеясь проскочить в студентки незаметно для компетентных органов.
Вот некоторые ее ответы на вопросы анкеты:
Вопрос: «Год рождения»
Ответ: «1914»
Вопрос: «Национальность»
Ответ: «Немка»
Вопрос: «Профессия и специальность»
Ответ: «Работница»
Вопрос: «Сколько лет, в качестве кого и на каком предприятии работал после Октябрьской революции»
Ответ: «завод `Светлана`, лаборатория»
Вопрос: «Социальное положение родителей»
Ответ: «На иждивении инженера. Родные умерли в 1918 г.»
Прим.автора. Видимо, Вера Семеновна имела ввиду своего дядю -инженера (мужа сестры Лидии Ивановны)
Вопрос: «На какие средства живет заполняющий анкету».
Ответ: «На свою зарплату в размере 135 р.»
Вопрос: «Образование»
Ответ: «7-летка и рабфак»
Анкета абитуриентки Веры Краузе
Но не искушенной в играх с советской бюрократией Вере Семеновне не удалось обмануть бдительных членов приемной комиссии. Её туманные ответы на вопросы анкеты их не удовлетворили. У абитуриентки затребовали справку, подтверждающую ее «правильное» происхождение. В личном деле Веры Краузе сохранилась записка «Запросить справки о соц. происхождении».
Записка бдительных членов приемной комиссии
Вера Семеновна так и не приступила к занятиям в институте. Я не знаю, почему это произошло: в архивах не сохранилось сведений, а спросить уже не у кого. Документально подтвержден только один печальный факт: 10 ноября 1933 г. моя бабушка Вера Семеновна была отчислена с 1 курса института за «непосещение занятий с начала учебного года».
Справка об отчислении
Рухнули мечты Веры Семеновны о высшем образовании. В такой ситуации единственным выходом и огромным счастьем для нее стало замужество. Давид Самуилович взял на себя все заботы о своей молодой жене и ее матери.
1 января 1936 г. в семье Давида Самуиловича и Веры Семеновны родился сын Александр – мой отец. В марте 1936 г. мой дед Давид Самуилович с женой и сыном переехал в выделенную заводом отдельную квартиру на Детской ул. д.16/2, кв.75. (сейчас номер дома – 34/90). У этого дома было смешное прозвище – «Копейкин дом».
Записи из домовой книги о прописке моих дедушки и бабушки в «Копейкином доме».
Когда я в 2012 г. занималась получением для отца справки об эвакуации из блокадного Ленинграда и разыскивала домовые книги, тогда еще хранившиеся в жилконторах, он писал мне:
« Дом, из которого мы эвакуировались сейчас имеет номер 90 по Среднему проспекту. Он угловой, но номер по Детской улице на плане не указан. Дом этот - историческая достопримечательность, он имеет название Копейкин дом. Как я знаю, до революции в нем была ночлежка. Переночевать стоило копейку, отсюда и название Копейкин дом. »
По иронии судьбы домом с этой копеечной ночлежкой перед революцией владела купчиха Е.В.Копейкина.
Копейкин дом купчихи Копейкиной. В.О. Большой проспект, 90
Между тем, карьера моего деда успешно продвигалась. После окончания ЛЭТИ он поступил в заочную аспирантуру и получил повышение по службе: в октябре 1939 перешел из мастерских в отдел Главного конструктора на должность ведущего инженера. Сбывалась его мечта – работать инженером и иметь возможность воплощать в жизнь свои замыслы. Но планы нарушила Финская война. Деда мобилизовали. Ему повезло: он вернулся с войны в марте 1940 живым и здоровым. После возвращения на завод Давида Самуиловича назначили зам. начальника цеха, занимавшегося разработкой знаменитых портативных радиостанций «Север».
Радиостанция «Север»
22 июня 1941 г. началась Великая Отечественная война.
27 июня 1941 г. вышло распоряжение правительства об эвакуации завода им.Козицкого в Омск. Деда назначили начальником эшелона, эвакуировавшего оборудование и рабочих.
Cослуживец деда Евгений Иванович Манаев [5] вспоминал об этом времени:
«Эвакуация населения, предприятий и различных организаций из Ленинграда летом 1941 г., до начала блокады, и затем, когда город уже был во вражеском кольце, - явление беспрецедентное в истории Второй мировой войны. Ни из одного региона СССР не было вывезено такого количества людей, техники, предметов искусства. Более полутора миллионов ленинградцев, сотни стратегически важных промышленных предприятий, учреждений культуры переселились в восточные районы страны от Архангельска до Алтая. До Великой Отечественной войны Ленинград являлся одним из ведущих промышленных центров страны. Всего в нем действовало 333 предприятия союзного и республиканского подчинения, большое количество заводов и фабрик местной промышленности и артелей. На них работали 565 тыс. чел. Примерно 75% выпускаемой продукции приходилось на оборонный комплекс.
Решение эвакуировать наиболее важные для обороны предприятия в глубокий тыл было принято в первые же дни войны.
Согласно постановлению ЦК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров СССР (СНК) «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества» от 27 июня 1941 г. в первую очередь эвакуации подлежали:
промышленные ценности (оборудование – важнейшие станки и машины),
ценные сырьевые и продовольственные ресурсы (цветные металлы, горючее, хлеб) и другие ценности, имеющие государственное значение;
квалифицированные рабочие, инженеры и служащие вместе с эвакуируемыми с фронта предприятиями;
население, в первую очередь молодежь, годная для военной службы;
ответственные советские и партийные работники.
27 июня была организована Ленинградская городская эвакуационная комиссия.
29 июня 1941 г. последовала директива СНК и ЦК ВКП(б), в которой говорилось, что «все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожаться».
4 июля 1941 г. был издан Приказ по НКЭП СССР (Народный комиссариат электропромышленности) №156 сс «О расходах по перемещению в другие районы отдельных частей производства, а также рабочих и служащих предприятий».
5 июля 1941 г. СНК СССР принял специальное постановление «О порядке эвакуации населения в военное время» и «Положение об эвакуации».
Из доклада М.Е.Кривицкого [1], в 1941 г. - зам. председателя Исполкома по местной промышленности Василеостровского р-на (1940-1947 гг.), председателя эвакокомиссии района: «Эвакуация населения города проходила в 3 этапа:
Первый период:июль – август 1941 г. (в основном эвакуировались предприятия, детские учреждения (школы, сады, ясли), учебные и научные институты – эшелонами, предприятия отправляли оборудования и материалы вместе с сотрудниками и членами их семей. Последним днем эвакуации для Василеостровского района стало 26 августа, когда ушел эшелон с фабрики Урицкого.»
29.08.1941 г. постановление об эвакуации было приостановлено «До особого распоряжения». На данном этапе удалось эвакуировать 92 предприятия.
Второй период эвакуации с января по март 1942 г. – на машинах по льду Ладожского озера, по дороге жизни. Эвакуировались вначале очень малыми группами.
Третий период эвакуации c мая 1942 г. по ноябрь 1942 г. – в основном на баржах и катерах по Ладожскому озеру.
Завод им. Козицкого, как стратегически важное предприятие, выпускающее военную продукцию, решено было эвакуировать одним из первых.
Приказом наркомата электропромышленности №ЭП-1550 от 12 июля 1941 предлагалось вывезти завод им. Козицкого «из г. Ленинграда в г. Омск и разместить в зданиях педагогического института и городского кино». Ответственным за эвакуацию был назначен директор завода А.А. Захаров.[2]
Главный архитектор завода Валерий Иванович Понаморев 14 июля объявил об эвакуации своим подчиненным, инженеру Михаилу Кирилловичу Богданову и прорабу Сергею Александровичу Касаткину, которые были командированы в Омск для встречи эшелонов и подготовки площадей для завода.
Приказом по заводу от 16.7.41 ответственными за отправку эшелонов были назначены:
1-ый эшелон - зам.начальника 2-го цеха Д.С.Хейфец
2-ой эшелон - Г.С.Федоров
3-ий эшелон - Сыропущенский
4-ый эшелон - начальник отдела кадров С.А.Поваров
5-ый эшелон - главный инженер Б.Н.Можжевелов
6-ой эшелон – зам. начальника 1-го цеха С.П.Успенский
7-ой эшелон - Манухин
«Начавшаяся эвакуация оказалась трудной задачей», - вспоминал И.Н. Ливенцов [3], будущий директор завода (с 1943 по 1968 гг.) а в 1941 г. парторг, занимавшийся эвакуацией завода, - «… и труднее всего было решить вопрос о том, кому ехать, а кому оставаться. Люди из Ленинграда эвакуировались неохотно, и приходилось прикладывать много усилий, чтобы сотрудников завода и их семьи эвакуировать с эшелонами на новое место работы в Сибирь.
Заводского автотранспорта, необходимого для вывоза оборудования, не было: еще прежде его передали фронту. На заводском дворе начали строить деревянную эстакаду. С нее легче было грузить ящики на трамвайные платформы. Затем их перевозили на железнодорожную станцию. Ломами, домкратами и талями станки стаскивали с оснований».
Всего удалось отправить шесть из одиннадцати намеченных эшелонов, седьмой остановился на станции Рыбацкое, остальные пять не смогли выйти из Ленинграда. На первые семь эшелонов было погружено 746 наиболее ценных станков с электромоторами и другое оборудование – всего 1 640 ед. С ними уехало 1 400 наиболее квалифицированных работников, и каждый из них вез с собой инструмент, необходимый для работы на новом месте. Уезжали вместе с семьями. Тем, кому удалось прорваться до полного окружения города, - пришлось пережить много испытаний в пути под обстрелом артиллерии и авиации.
Особенно трагичным было отправление шестого эшелона: 20.08.1941 немцы заняли поселок Мга, и его отправка оказалась под большим вопросом.
Сын одного из сотрудников завода, эвакуированного этим эшелоном, вспоминал:
«Отправление поезда с Витебского вокзала задержалось на несколько часов, потом он все-таки тронулся. Ближайшей ночью в районе станции Мга эшелон остановился. На соседних путях стоял поезд, составленный из открытых платформ с установленными зенитками. Послышался гул самолетов, и зенитки начали стрельбу. Было светло, как днем, так как небо освещалось ракетами и вспышками от разрывов бомб, которые немцы сбрасывали на железнодорожный мост через реку Мга. Было ощущение, что сейчас и наступит конец всему: и эвакуации, и эшелону, и нам самим. Но вдруг паровоз дал гудок, и поезд медленно, под вой авиабомб, среди огромных волн от их взрывов, вздымавшихся по обе стороны моста, наконец, проехал этот железнодорожный мост и продолжил свой путь в Сибирь… До Омска добирались 2 или 3 недели, ехали с длительными остановками по несколько дней, пропуская военные эшелоны, почему-то несколько суток простояли в Свердловске где-то на запасных путях.»
Письмо директора з-да им.Козицкого в наркомат промышленности от 29.08.1941 г. о завершении эвакуации:
«Не удалось отправить до полной блокады 5 эшелонов. Эшелоны с охраной были разбросаны по окраинам Ленинграда: находились у Кировского завода, на Выборгской стороне и на других ветках вокзалов. Полностью завершить эвакуацию оказалось невозможным не только из-за изменения военной обстановки, но и из-за определенной нераспорядительности руководства города, которое не смогло должным образом организовать взаимодействия транспортных средств города и железнодорожных средств».
Третьего августа 1941 г. в Омск пришел первый, эвакуированный из Ленинграда эшелон с оборудованием и людьми, начальником которого был Д.С. Хейфец. Через 3 дня прибыл еще одни эшелон, а потом еще один, сдержанно молчаливый, тяжелый задраенный товарняк. Личные вещи сгорели, техническая документация пробита осколками.
С первого дня эвакуации пришлось заниматься всерьез строительством, в том числе и деревянных временных сооружений - вновь создать и оборудовать по существу новый завод. Строили корпуса, бараки. Не дожидаясь окончания строительства, монтировали оборудование и начинали работать (как говорят, без крыши над головой). Часто рабочие оставались ночевать на заводе в цехах. Цехи и участки располагались в разных районах города, поэтому оборудование распределили между цехами с учетом законченности производственных циклов. Каждый цех получил полную автономию – стал, по сути, филиалом.
«Приехавших размещали в домах и квартирах омичей. Уплотняли. Чтобы изыскать дополнительное жильё, тех местных жителей, кто не работал на предприятиях – немощных, старых и малых, – насильно переселяли в сельскую местность» (А.А. Захаров)
Для улучшения питания коллектива завод взял на полное обслуживание и использование один из совхозов области. Затратили немало труда, пока стали получать ощутимые результаты. Вторым способом получения дополнительного питания был обмен в дальних районах Сибири (вниз по Иртышу) ненужных заводу материалов на пищевые продукты или деньги. Когда не удавался обмен материалов на продукты, деньги привозили мешками. Надо сказать, что в зиму 1941—42 годов много необмолоченного хлеба и других зерновых осталось на полях в скирдах. Это очень помогло выжить в первую зиму войны. Она была очень сурова и в Западной Сибири.
Георгий Александрович Иванов[4], работавший в Ленинграде главным диспетчером завода, в Омске был избран Секретарем партийного бюро завода. По воспоминаниям коллег это был энергичный и волевой человек. Г.А.Иванов ездил по деревням и селам, договаривался о поставках продовольствия. В одной из таких поездок он заразился брюшным тифом и через неделю умер в больнице.
Вопреки огромным трудностям заводчане в самые сжатые сроки приступили к выпуску продукции, созданию новых изделий.
Девятого сентября все пришедшее к этому моменту оборудование было вовлечено в производство. Этот день заводчане считают днем рождения завода на омской земле.
По решению правительства эвакуированным вглубь страны заводам были оставлены их наименования, а оставшимся в Ленинграде частям заводов были даны новые номера:
Приказ НКЭП № 325 от 27.10.41 г. «В связи с окончанием эвакуации…
Заводу в Ленинграде присвоить № 616
Заводу в Омске присвоить № 210»
Так появилось два завода им. Козицкого - Омский завод им. Козицкого №210, и завод №616 им. Козицкого в Ленинграде.
Поначалу в Омске был налажен выпуск той же продукции, которую изготавливали в Ленинграде. Это, прежде всего, объект № 1 «ТОС» («Техника особой секретности», для подземных взрывов по радиосигналам важных народнохозяйственных объектов страны на случай неблагоприятно складывающейся военной обстановки). Выпускали всевозможные виды радиостанций для судов, самолетов, а также смонтированные на автомобилях. 22 октября была отгружена пробная партия 82-мм батальонных минометов. А с декабря приступили к изготовлению радиостанций для тяжелых танков, выпускавшихся Челябинским тракторным заводом (там был коллектив эвакуированных с Кировского завода ленинградцев).
Основная трудность заключалась в изготовлении для каждой такой станции большого количества высокочастотных кварцев… Первоначально пришлось «ограбить» музей в г. Свердловске, забрав все имеющиеся уникальные кристаллы горного хрусталя. Пришлось даже организовывать бригады и посылать их на разработки кварцевых месторождений в Сибири. Позднее заводу поручили самостоятельно заниматься геологоразведкой и добычей кварца.
Изготовление танковых радиостанций 10Р было налажено в цехе, который ранее, в Ленинграде, выпускал радиостанцию «Север», и был отправлен из Ленинграда с первым же эшелоном 20 июля 1941 г.
Первая партия танковых радиостанций 10Р была отправлена на фронт 2 февраля 1942 г. Освоение ее производства проходило нелегко. Много трудностей пришлось преодолевать отделам главного конструктора и технолога, цехам, изготовлявшим детали, и, особенно, кварцы. Но, пожалуй, главные трудности испытывал коллектив цеха, где производилась сборка, настройка и сдача радиостанций заказчикам. Люди работали нередко круглосуточно, с краткими перерывами для сна, неделями не выходили из цеха. Начальником цеха, выпускавшего танковые радиостанции, был Давид Самуилович Хейфец.
Когда производство было налажено, Д. С. Хейфец, ставший к тому времени начальником цеха, начальник ОТК Н. М. Варшавский, инженер И. А. Народицкий[6] и старший инженер Е.И.Манаев[5] решили: опираясь на накопленный опыт, создать не только более совершенную, но и более простую и дешевую радиостанцию. Разработанная танковая радиостанция, названная 10РК (буква К означала «Козицкого»), и ее модификация (с измененными цепями питания) 10РТ (Т – танковая), превосходила по простоте и надежности радиостанции врага и была на тот момент самой прогрессивной по техническому уровню. Массовая поставка 10PT началась в разгар Сталинградской обороны и особенно возросла в 1943 году. Радиостанция успешно применялась на всех фронтах, образец ее в годы войны побывал даже в США, где получил положительную оценку.
За эту разработку начальник цеха Д.С. Хейфец, зам. начальника цеха Е.И. Манаев, начальник ОТК Н.М.Варшавский, старший инженер И.А. Народицкий были удостоены в 1943 г. Сталинской премии . Данное изобретение получило всесоюзное признание, оно давало заводу годовую экономию 7 млн. руб. (в ценах 1941 г.) »
Источник: Завод имени Козицкого: Эвакуация завода им.Козицкого К 80-летию образования Омского приборостроительного завода им. Козицкого.
Мой дед перечислил свою Сталинскую премию в Фонд Обороны.
Танковая радиостанция РТ-10, за разработку которой мой дед получил Сталинскую премию.
Давид Самуилович эвакуировался в Омск вместе с семьей: женой Верой Семеновной и сыном Сашей (моим будущим отцом). Им дали комнату в деревянном бараке.
Давид Самуилович и Вера Семеновна с сыном Сашей (моим отцом). Омск, 1941 или 1942 г.
Родители сутками пропадали на работе (и это не преувеличение), а 5-летний Саша (мой отец) оставался один в тишине и темноте, т.к. электричество часто отключали. Родители научили его зажигать свечку, и он, чтобы не было тоскливо и страшно, открывал чемодан, приехавший с ними из Ленинграда, и часами разглядывал в неверном колеблющемся свете свечи наклеенную на внутреннюю сторону крышки этого чемодана открытку с репродукцией картины какого-то художника. На картине был осенний пейзаж. Мой отец описывал его так: «Плакучая береза, закутанная в золотистые листья, печально склоняется над водой, роняя в темную воду свой золотой убор.» Мы с отцом пытались найти эту картину в интернете, но у нас ничего не вышло. Отец говорил, что этот пейзаж с открытки был в стиле картин Левитана.
В начале войны моя прабабушка Лидия Ивановна (мать Веры Семеновны) оставалась в Ленинграде.
Между тем, 28.08.1941 был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья».
Указ Президиума Верховного Совета СССР О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья.
По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населенных немцами Поволжья.
О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям не сообщал, - следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и Советской власти.
В случае, если произойдут диверсионные акты, затеянные по указке из Германии немецкими диверсантами и шпионами, в Республике немцев Поволжья или прилегающих районах и случится кровопролитие, Советское правительство по законам военного времени будет вынуждено принять карательные меры против всего немецкого населения Поволжья.
Во избежание таких нежелательных явлений и для предупреждения серьезных кровопролитий Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить все немецкое население, проживающее в районах Поволжья, в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах. Для расселения выделены изобилующие пахотной землей районы Новосибирской и Омской областей, Алтайского края, Казахстана и другие соседние местности.
В связи с этим Государственному Комитету Обороны предписано срочно произвести переселение всех немцев Поволжья и наделить переселяемых немцев Поволжья землей и угодьями в новых районах.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН
Москва, Кремль 28 августа 1941 г.
В последующие месяцы депортация коснулась почти всего немецкого населения, проживающего на территории Европейской части России и Закавказья, не занятых вермахтом. Переселение немцев производилось постепенно и завершилось к маю 1942 года. Всего в годы войны было переселено до 950 тыс. немцев. 367 000 немцев было депортировано на восток (на сборы отводилось два дня): в республику Коми, на Урал, в Казахстан, Сибирь и на Алтай .
Источник: https://ru.wikisource.org/wiki/
Во исполнение этого указа мою прабабушку-немку Лидию Ивановну арестовали. Отец рассказывал, что сначала мою прабабушку держали в лагере под Красноярском, а потом отправили на поселение под Барнаул. Там она до конца войны преподавала рукоделие в детском доме для детей спецпоселенцев.
Согласно Указа ПВС СССР 1948 года все депортированные в годы ВОВ были приговорены к ссылке навечно, с наказанием в виде 20-летней каторги за побег из мест обязательного поселения. До 1956 года подавляющее большинство немцев в местах своего проживания находились на спецпоселении и вынуждены были отмечаться ежемесячно в комендатуре.
Я не знаю, как, но в начале 1950-х Лидии Ивановне удалось приехать к своей сестре Тине, которая к тому времени уже переехала из Ленинграда в Москву. Муж Тины занял крупный пост в одном из министерств. Тина подняла связи мужа и сделала Лидии Ивановне новый паспорт без отметок о ссылке. С этого момента моя прабабушка стала Лидией Ивановной Геер, теткой Веры Семеновны. Так она всем и представлялась до самой своей смерти. А Вера Семеновна всем говорила, что она сирота. Даже моя мама не знала правды. Отец раскрыл мне эту тайну только тогда, когда я буквально заставила его рассказать историю рода. Я очень жалею, что не спросила тогда у отца, остались ли имя и отчество моей прабабушки настоящими или они тоже вымышленные.
Неизвестно, с какого момента родственники перестали общаться с моим дедом Давидом Самуиловичем. Возможно, это случилось в 1934 г., когда он женился на немке вопреки еврейской традиции. А возможно - в 1941 г., когда родня узнала, что Вера Семеновна не только немка, но и дочь ссыльнопоселенки. Все испугались, только дед не струсил и не отрекся от жены. Во всяком случае, Давид Самуилович и Вера Семеновна после войны жили в абсолютной изоляции от родных. Даже родной брат деда Наум, работавший на том же самом заводе им.Козицкого, не поддерживал никаких отношений с ним. Моя мама узнала о существовании родственников Давида Самуиловича только на его похоронах.
Работники Ленинградского завода имени Н.Г.Козицкого проводят испытания аппаратуры диспетчерской централизации для Московско-Курской железной дороги. Слева - Давид Самуилович Хейфец, Справа -Натан Самуилович Хейфец.
Фото 23 марта 1935 г. Источник: https://spbarchives.ru
Фото 23 марта 1935 г. Источник: https://spbarchives.ru
Но вернемся к истории моего деда. Летом 1944 г. он вернулся из Омска в Ленинград: нужно было восстанавливать производство в послеблокадном Ленинграде.
Довоенное жилье на Детской улице было занято, и ему предоставили жилплощадь в общежитии завода им. Козицкого в «доме Шредера» по адресу: набережная реки Смоленки д.8/86. Это была очень большая темная комната (35-40 кв.м) неправильной формы с низким потолком. Квартира была коммунальной, но малонаселенной: всего одна соседка. Я помню эту квартиру, потому что уже после развода родителей была здесь в гостях у отца.
В январе 46-го в эту комнату вернулись из эвакуации Вера Семеновна с сыном Александром (моим отцом).
Вера Семеновна с сыном Сашей после эвакуации. Фото 1946 г.
Через несколько лет к ним присоединилась Лидия Ивановна и всецело посвятила себя воспитанию внука Сашеньки (моего отца).
Набережная реки Смоленки, д.8/86. Здесь на 2 этаже была эта коммуналка
После окончания войны руководство страны задумалось о развитии телевещания в СССР и массовом выпуске телевизоров.
12 октября 1945 года Совнарком СССР принял постановление «О мероприятиях по развитию телевидения». В нем предусматривалась организация телевещания в Москве. В постановлении также говорилось о строительстве телецентров в Ленинграде и Киеве.
Руководство завода им. Козицкого поручило моему деду разработку первых моделей массовых отечественных телевизоров. Он возглавил телевизионную лабораторию СКБ завода им. Козицкого.
Сослуживец деда К.И.Забелин [9] вспоминал.
« Давид Самуилович был довольно плотным мужчиной среднего роста, несколько язвительным и сатирически настроенным. Таким он мне запомнился.
Но более всего я узнал о нем, когда занимался изучением истории разработки и производства первых послевоенных телевизоров на нашем заводе.
В соответствии с Постановлением СНК СССР о послевоенном развитии телевидения и приказом наркома Электропромышленности на заводу им. Козицкого и московскому заводу «Темп» предписывалось уже весной 1946 года разработать и в 3-м квартале выпустить по 100 телевизоров с малым экраном 18 см и по 100 шт. со средним экраном 23 см, а в 4 квартале 50 шт. с экраном 31 см.
Сроки были явно нереальные – не было на заводах специалистов-телевизионщиков, а наш завод был еще вообще в разоренном вследствие войны состоянии и оправился чуть позже благодаря оснащению завода трофейным оборудованием и поставке трофейных комплектации и материалов.
У московского завода ситуация была лучше, и конструктор Е.А. Геништа смог разработать телевизор Т-1 Москвич – в конце 1946 года была выпущена их единственная партия 100 шт.
А на нашем заводе им. Козицкого директор И.Н. Ливенцов, получив приказ наркома, организовал при ОГК телевизионную лабораторию – но специалистов не было, и взять их было неоткуда, хотя в составе ОГК имелись специалисты-радиоинженеры, разработавшие и запустившие в производство сразу после войны радиоприемник 6Н-1, радиоприемник Ленинградец и несколько позднее радиоприемник первого класса «Ленинград». В их числе был и Д.С.Хейфец. Ему предстояло стать разработчиком первых послевоенных телевизоров на нашем заводе.
В этом неоценимую помощь оказал А.А.Расплетин – уже в те годы крупный специалист в области телевидения. Для реализации идей по созданию телевизоров он в своей лаборатории в московском НИИ-108 создал группу инженеров-разработчиков телевизоров. В эту группу был откомандирован от нашего завода Давид Самуилович Хейфец. Вместе с ним в группе работали А.Я. Клопов и М.И.Кривошеев.
С марта по декабрь 1946 г. группа разработала модель телевизора с использованием трофейного прямоугольного кинескопа с диагональю экрана 30 см и модели телевизора на отечественном круглом кинескопе 18 см. По инициативе Д.С.Хейфеца для образцов этих телевизоров была выбрана конструкция на основе корпуса и шасси радиоприемника «Ленинград». Таким образом были создан прототип телевизора. Опытный образец был привезен к нам на завод.
Однако практически задача освоения созданной модели осложнилась тем, что этот телевизор, рассчитанный на развертку в 625 строк, должен был первоначально работать и в Москве, где до 1948 года шло вещание еще на 343 строки, и в Ленинграде с разверткой на 441 строку (до 1951 года).
Решение этой задачи, а также ряда задач технологического характера, потребовало основательной переработки прототипа, что было выполнено лабораторией под руководством Д.С.Хейфеца. Так был создан телевизор «Ленинград-Т1». Опытная партия этих телевизоров в количестве не менее 100 шт. была изготовлена летом или в начале осени 1947 года.
Серийное производство телевизора «Ленинград Т-1» было начато в 1948 году, всего было выпущено около 2700 шт., из них последние 150 шт. в 1949 году. Телевизоры «Ленинград T -2» и «Ленинград T -3» должны были иметь не только кинескопы с бОльшими диагоналями (20 и 30 см), но и обеспечивать прием не менее трех программ телевидения, прием УКВ ЧМ-вещания, и в дополнение - радиоприем на ДВ, СВ и КВ диапазонах.Коллектив лаборатории Д.С. Хейфеца успешно справился с разработкой этих универсальных телевизоров-радиоприемников. Но их внедрению в производство мешало отсутствие отечественных кинескопов с экраном 23 и 30 см.
Начиная с 1950 года, завод выпустил всего около 1400 шт. телевизоров «Ленинград Т-2» на американских кинескопах, далее выпуск телевизора производился в больших количествах по документации завода в ГДР, в г. Радеберг («Саксенверк») и поставлялся в СССР, начиная с конца 1951 года до 1954 года (более 40 000 шт.).
Модель «Ленинград Т-3», также разработанная в лаборатории Д.С. Хейфеца, не была массовой, она предназначалась для высшего руководства и производилась в 1949-1950 гг. параллельно с телевизором Т-2. Выпущено было всего 86 шт. Телевизор был выполнен в консольном варианте с шасси телевизора Т-2, радиоприемником «Ленинград-50», электропроигрывателем грампластинок и мощным усилителем низкой частоты. Один образец сохранился в Политехническом музее.
В 1950 году в лаборатории Д.С. Хейфеца производилась разработка проекционного консольного телевизора Т-4, но к сожалению, информация о нем отсутствует .»
Телевизор «Ленинград- T 2»
В 1948 году известный кинооператор Ленинградской студии кинохроники А.И. Погорелый (снимавший подписание императором Японии Акта капитуляции на борту линкора "Миссури") снял документальный фильм «Новый телевизор Ленинград-Т2», в котором запечатлел и моего деда.
http ://www.youtube.com/watch?v=uDsZeNClx1U&feature=related
Главный конструктор нового телевизора Д.С. Хейфец (стоит) и начальник цеха телевизоров В.П.Гаврилов прослушивают "Т-З Ленинград". 16 февраля 1948 г.
Долгое время я не могла понять, почему производство надежного, многофункционального, с большим (по тем временам) кинескопом телевизора «Ленинград Т-2» было прекращено, а производство капризного телевизора КВН с маленьким экраном наращивалось невиданными темпами. Название телевизора «КВН» люди расшифровывали так: «Купил. Включил. Не работает».
Воспоминания К.И.Забелина дали ответы на мои вопросы. Дед проектировал свои телевизоры «Ленинград Т-2, Т-3» в расчете на то, что советская промышленность освоит выпуск кинескопов с большой диагональю, аналогичных американским и немецким довоенным образцам. Но чуда не произошло.
В 1951 г. закончились поставки в СССР американских кинескопов с диагоналями 23 и 30 см, и Минрадиопром решил перенести производство телевизоров «Ленинград-Т2, Т3» в ГДР (Германскую демократическую республику), т.к. отечественных кинескопов с такими характеристиками всё еще не было, а у немцев с довоенных времен оставались технологии и заводы, способные выпускать кинескопы с большой диагональю и необходимые для них радиолампы.
Между тем, тучи над головами советских евреев сгущались. Начиналось «дело врачей». В связи с переводом производства телевизоров «Ленинград-Т2, Т3» в Германию, руководство завода им.Козицкого решило подстраховаться и в принципе закрыть телевизионное направление, возглавляемое евреем Хейфецем.
Видимо, в этот момент у деда случился первый инфаркт.
Мой отец вспоминал об этом времени:
« Я был одним из первых телевизионных зрителей, по молодости лет не ощущал все значение происходящего и не представлял гигантские масштабы уже недалекого будущего. Телевизионные передачи начинались довольно поздно вечером, но я включал телевизор рано и не уставал смотреть экранную заставку в виде театрального занавеса. А музыкальное сопровождение из балета Спящая Красавица и оперы Руслан и Людмила помню до сих пор. Отец приходил с работы поздно, не раньше восьми, после ужина он продолжал работать дома, писал статьи, работал над изобретениями и часто засиживался до 12-ти ночи. У нас дома часто бывали сослуживцы и молодые специалисты, которые писали дипломные работы под его руководством или в его лаборатории. Из них мне запомнились Клибсон, Мурин и Британижский. В те времена быть руководителем было небезопасно, помню у нас дома заседала главковская комиссия, которая решала пригодность к производству телевизора Т2 в Германии. Отец был на бюллетене, а вопрос требовал неотложных решений. В конечном итоге сроки запуска перенесли на ВПК, и голова отца осталась у него на плечах. Причиной проблемы, как я слышал, были принципиальные отличия между радиолампами немецкого стандарта и американскими радиолампами фирмы РСА. »
29 мая 1952 г. телевизионную лабораторию, возглавляемую дедом, перевели во ВНИИТ (Всесоюзный НИИ телевидения) в отдел В.Б. Иванова.
(Как рассказывал мой отец, впоследствии заводу им.Козицкого не удалось уклониться от телевизионного производства. Телевизионная лаборатория возродилась в начале 1960 гг. по руководством В. Клибсона – ученика Давида Самуиловича.)
В марте 1953 г., во время кампании по борьбе с космополитизмом деда уволили из ВНИИТ. Он полмесяца просидел без работы, а потом поехал в Подпорожье (это отдаленный район Ленинградской области) вводить в эксплуатацию электрооборудование Верхне-Свирской ГЭС. Дед проработал там вахтовым методом 2 месяца.
Верхне-Свирская ГЭС
Мой отец вспоминал:
« В мае 1953г. отца (Давида Самуиловича) восстановили на работе во ВНИИТ.
Я был не в состоянии понять весь смысл происходившего, и вел себя как обыкновенный балбес, не понимающий своего положения. Родителям было не до меня. Все лето я бегал в гребной клуб и не притрагивался к учебникам. Расплата наступила неотвратимо. На приемных экзаменах в ЛЭТИ я получал четверки, а на английском, где считалось, что я силен, я получил 3. Я не получил проходной балл, и перед отцом выросла проблема, куда меня девать.
Короче, я начал работать в телевизионном ателье №1, был принят на вечерний факультет ЛИАП, затем загремел в солдаты, после чего всю жизнь проработал на заводе им. Козицкого.
Тем временем дело врачей имело отдаленные последствия. Руководство завода решило избавиться от телевизионного производства радикально. С этой целью телевизионную лабораторию из КБ з-да им. Козицкого перевели в НИИТ. Как говорится с глаз долой из сердца вон. То, что происходило далее, оказалось вне поля моего зрения, поскольку я начал кормить комаров вокруг склада авиационных боеприпасов под Новгородом.
Когда я вернулся из армии, отец (Давид Самуилович) уже работал на московском радиозаводе, а я, не теряя времени, учился вечером и работал в лаборатории №11. Проблемы телевидения оказались на периферии моих интересов и многое из того, что происходило с отцом в Москве осталось для меня неизвестным.
Телевизионное производство всегда вызывало головную боль у руководства, что естественно портило отношения между руководством и главным конструктором телевизоров. Вероятно, по этой причине отцу (Давиду Самуиловичу) пришлось перейти на московский телевизионный завод »
В 1954 г. мой дед Давид Самуилович после череды конфликтов с руководством ВНИИТ уехал с женой Верой Семеновной в Москву и возглавил там телевизионную лабораторию на московском радиозаводе им. Орджоникидзе, положив начало телевизорам серии «Темп». Дед работал на этом заводе в должности главного конструктора.
Телевизоры «Темп-3», «Темп-4», «Темп-5», «Темп-6», «Темп-7» - его разработки.
« В мае 1953г. отца (Давида Самуиловича) восстановили на работе во ВНИИТ.
Я был не в состоянии понять весь смысл происходившего, и вел себя как обыкновенный балбес, не понимающий своего положения. Родителям было не до меня. Все лето я бегал в гребной клуб и не притрагивался к учебникам. Расплата наступила неотвратимо. На приемных экзаменах в ЛЭТИ я получал четверки, а на английском, где считалось, что я силен, я получил 3. Я не получил проходной балл, и перед отцом выросла проблема, куда меня девать.
Короче, я начал работать в телевизионном ателье №1, был принят на вечерний факультет ЛИАП, затем загремел в солдаты, после чего всю жизнь проработал на заводе им. Козицкого.
Тем временем дело врачей имело отдаленные последствия. Руководство завода решило избавиться от телевизионного производства радикально. С этой целью телевизионную лабораторию из КБ з-да им. Козицкого перевели в НИИТ. Как говорится с глаз долой из сердца вон. То, что происходило далее, оказалось вне поля моего зрения, поскольку я начал кормить комаров вокруг склада авиационных боеприпасов под Новгородом.
Когда я вернулся из армии, отец (Давид Самуилович) уже работал на московском радиозаводе, а я, не теряя времени, учился вечером и работал в лаборатории №11. Проблемы телевидения оказались на периферии моих интересов и многое из того, что происходило с отцом в Москве осталось для меня неизвестным.
Телевизионное производство всегда вызывало головную боль у руководства, что естественно портило отношения между руководством и главным конструктором телевизоров. Вероятно, по этой причине отцу (Давиду Самуиловичу) пришлось перейти на московский телевизионный завод »
В 1954 г. мой дед Давид Самуилович после череды конфликтов с руководством ВНИИТ уехал с женой Верой Семеновной в Москву и возглавил там телевизионную лабораторию на московском радиозаводе им. Орджоникидзе, положив начало телевизорам серии «Темп». Дед работал на этом заводе в должности главного конструктора.
Телевизоры «Темп-3», «Темп-4», «Темп-5», «Темп-6», «Темп-7» - его разработки.
Брошюра с описанием телевизоров «Темп». Автор – мой дед.
Телевизор чёрно-белого изображения "Темп 7".
Телевизор выпускался с 1960 года на Московском радиозаводе им. Орджоникидзе. Телевизоры модели "Темп 6" и "Темп 7" экспортировались за рубеж: в Европу, Канаду и Латинскую Америку. Размер изображения 350х470 мм. В телевизорах "Темп 6" и "Темп 7" предусмотрены следующие возможности:
- воспроизведения граммофонной записи с помощью звукоснимателя;
- записи передач на магнитофон и воспроизведение записи;
- прослушивание перед на головные телефоны (наушники);
- управление яркостью изображения и громкостью с помощью пульта дистанционного управления (пульт ДУ такой же, как для телевизора "Рубин 102"). ПДУ не шёл в комплекте с телевизором, покупался отдельно.
В телевизоре "Темп 7" 4 громкоговорителя: два расположены в нижней части футляра, и два- на боковой стенке корпуса. Вес - 40 кг.
Источник: https://vk.com/wall-177507201_18013?ysclid=mezwj37v6n891058596
Вот как вспоминал о работе с Давидом Самуиловичем на заводе "Темп" его коллега Г.С. Гендин[8]:
"В сентябре 1954 года директор московского радиозавода «Темп» Дмитрий Евгеньевич Глаголев сумел переманить Давида Самуиловича Хейфеца на свой завод, организовав ему в Москве отдельную квартиру и прописку всей семье. Приход Д.С.Хейфеца на «Темп» в качестве Главного конструктора по телевизионной тематике повлёк за собой существенные кадровые изменения в конструкторском бюро: он лично «выуживал» грамотных, толковых специалистов на других московских предприятиях и с помощью Глаголева добивался через министерство промышленности средств связи их перевода в свой коллектив.
Первым детищем Хейфеца на московском радиозаводе стала модель «Темп-3». Внешнее оформление новой модели было поручено талантливому художнику Глебу Николаевичу Дивову. Найденное им решение было самобытным и оригинальным. В отделке футляра впервые были применены детали из анодированного цветного алюминия, натуральные шпоны декоративных древесных пород (ореха, красного дерева, карельской березы), для защиты от возможного взрыва кинескопа использовалось закалённое «сталинитовое» стекло. Удачная компоновка акустической системы обеспечивала телевизору прекрасное качество звучания.На самом передовом техническом уровне были решены вопросы схемотехники, конструкции, технологии производства. К большинству этих решений было применимо понятие «впервые». Наконец, помимо собственно телевизора, модель «Темп-3» имела встроенный УКВ-радиоприёмник с плавной настройкой на всём ЧМ-диапазоне. Одним словом, новая модель не имела себе равных не только в СССР, но и за рубежом.
После успешной демонстрации первых образцов в министерстве, во Всесоюзной Торговой Палате и в ЦК КПСС, модель была одобрена и рекомендована к серийному производству, а также в качестве экспоната на предстоящую выставку «ЭКСПО-58» в Брюсселе.
До открытия выставки оставалось меньше года, когда в один прекрасный день Д.С.Хейфец предложил мне, художнику Дивову и ещё двум инженерам — Защепкину и Травину — задержаться после работы, чтобы обсудить одну новую идею. Идея, прямо скажем, была не просто новой, но и революционной, если не сказать — авантюрной. Она состояла в том, чтобы за оставшиеся 10 месяцев разработать и создать специально для «ЭКСПО-58» две новые модели на только что разработанном и освоенном в производстве новом стеклянном прямоугольном кинескопе с небывалым размером экрана — 53 см по диагонали! Одной из этих моделей должна была стать увеличенная в масштабе копия телевизора «Темп-3», и с этим особых трудностей не предвиделось.
Что же касается второй идеи, то её изложение Д.С.Хейфец начал с того, что как-то хитро посмотрел на меня и сказал:
— Сделаем новый телевизор-комбайн.
— Но это же чистейшей воды авантюра! — почти закричал я.
— Посмотрите на календарь! -Д.С.Хейфец театральным жестом полистал календарь и заявил:
— Насколько мне известно, десяти месяцев даже больше, чем достаточно, чтобы создать нового человека, а тут речь идёт всего о каком-то телекомбайне!
— Ну и как же Вы себе это представляете? — не унимался я.
— Элементарно. Шасси телевизора у нас уже есть готовое, кинескопы с МЭЛЗа привезут уже на этой неделе, министерство выделило нам пять экземпляров новейшего всеволнового радиоприёмника «Люкс», также в корпус телекомбайна будет встроен новейший магнитофон «Мелодия».
Так родилась идея создания самого современного теле-радио-комбайна, получившего название «Темп-5», а спустя полгода два экземпляра в макетном исполнении уже были полностью готовы, и мы приступили к их «доводке», отладке и комплексным испытаниям, на что нашей команде отводился ровно месяц. Оставшееся время должно было быть использовано для изготовления выставочных образцов, их регулировке и подготовке к отправке в Брюссель. Одновременно началась бумажная волокита с МИДом и КГБ по оформлению трёх наших специалистов для работы на выставке в качестве стендистов. В их число попал и я.
Исходя из того, что «…человека встречают по одёжке…» Хейфец лично вместе с художником Дивовым переключился на изготовление футляров для выставочных образцов. В столярном цехе завода срочно отгородили глухой загородкой специальное помещение, где два лучших столяра и краснодеревщик создавали два «мебельных» шедевра, один из которых фанеровался тёмным орехом, а другой — особо красочным сортом карельской берёзы. Чтобы на уникальные экспонаты, не дай Бог, не попала соринка или пылинка, к закутку подвели отдельную систему вытяжной вентиляции, а все «грубые» работы разрешалось производить только вне отгороженного участка. Когда футляры были полностью готовы, отполированы до зеркального блеска, их с величайшими предосторожностями перенесли в специально освобожденное цеховое помещение, где спецбригада монтажников осуществила полный монтаж «внутренностей» и было произведено пробное включение.
Эпопея с изготовлением шести выставочных образцов (по два экземпляра «Темп-3», «Темп-4» и «Темп-5») была завершена, как тогда было принято рапортовать «…досрочно и с перевыполнением…». Оставалась ещё неделя до отправки образцов в Брюссель в сопровождении утверждённых стендистов, когда однажды утром в лабораторию вошёл мрачный как никогда Хейфец, велел собрать нашу командируемую бригаду и сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:
— Вот что, ребята. Никто из вас в Брюссель не едет, а вместо вас стендистами поедут трое крупных специалистов из КГБ, которые, правда, о радио не имеют ни малейшего представления. Поэтому за оставшуюся неделю вам предстоит натаскать их по нашим моделям, чтобы они как минимум усвоили, где у наших моделей включатель, и что он же по совместительству одновременно является и выключателем.
— Как же так… — начал, было, я, но Д.С.Хейфец перебил меня:
— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. И давайте к этой теме больше не возвращаться!
Последние дни одновременно с натаскиванием кэгэбэшников прошли в суете по упаковке и отправке экспонатов. К концу предпоследнего дня остался неупакованным только второй экземпляр комбайна, в отделке из карельской березы. За полчаса до конца работы в цех пришёл уставший и осунувшийся Д.С.Хейфец. Ничего не говоря, он молча подошел к комбайну, долго стоял возле него, как бы прощаясь, а потом вдруг сказал:
— Знаете, ребята, у меня почему-то сегодня плохое предчувствие. Не могу точно сформулировать, но давайте-ка на всякий случай перетащим комбайн ко мне в кабинет, я его запру там до утра, а ключ в охрану сдавать не буду. Так мне будет спокойнее спать.
Не мне вам объяснять, что пожелание начальства — закон для подчинённых. В кабинет — значит в кабинет. Я сбегал в гараж, разыскал электрокарщика, кар подкатили к цеху, перевезли на нем комбайн в грузовой лифт, подняли на третий этаж и со всеми предосторожностями перенесли в кабинет. Д.С.Хейфец достал из кармана носовой платок, бережно стер им воображаемые пылинки с зеркально отполированной верхней крышки, тяжело вздохнул и сказал:
— Ну, всё, ребята. Спасибо вам большое за всё. А теперь пошли спать, утро вечера мудренее.
Первое, что мне сообщили утром, когда я пришёл на завод, что полчаса назад Д.С.Хейфеца увезли на «Скорой» с острым сердечным приступом. Никто толком не мог объяснить, что произошло на самом деле, но первые пришедшие на работу нашли Давида Самуиловича лежащим на полу возле приоткрытой двери его кабинета, куда он так и не успел войти.В суматохе никому не пришло в голову заглянуть за приоткрытую дверь, а когда я это сделал, меня также едва не хватила кондрашка.
Нет, с самим комбайном ничего не случилось. А случилось с большим матовым стеклянным… плафоном, висевшим под потолком много лет, но решившим именно в эту роковую ночь упасть точно на середину зеркально-полированной крышки комбайна. Бесчисленные осколки плафона красивым веером разлетелись, образовав на крышке комбайна причудливый белоснежный узор.
Хейфец пролежал в реанимации три дня с диагнозом «острая сердечная недостаточность». Мы за это время полностью устранили все последствия катаклизма, восстановили в первозданном виде зеркальную полировку на крышке комбайна, упаковали его как положено и отправили по назначению.
Остаётся только добавить, что на брюссельской международной выставке «ЭКСПО-58» все три наши экспоната -телевизоры "Темп-3", "Темп-4", "Темп-5" получили наивысшие оценки, и каждая из трёх моделей завоевала Гран При и Большую Золотую медаль. "
Источник : «Байки старого телемастера» . Гендин Геннадий
После отъезда Давида Самуиловича и Веры Семеновны в Москву мой отец Александр Давидович и прабабушка Лидия Ивановна остались в Ленинграде, в коммуналке на Смоленке. Отец учился на вечернем в ЛИАПе и работал на заводе им.Козицкого. Туда же, на завод, в 1957 г. пришла работать студентка вечернего отделения ЛЭТИ -моя мама Тамара Александровна. Так сошлись жизненные пути моих родителей.
Мой отец Александр Давидович Хейфец. Фото 1960-х гг.
Сначала маме отец не понравился: капризные избалованные молодые люди были не в ее вкусе. Но отец влюбился всерьез. Ему потребовалось 9 лет, чтобы добиться взаимности и получить согласие моей мамы на брак. Впрочем, история их отношений – тема для отдельного рассказа, который я еще напишу (надеюсь).
Моя прабабушка Лидия Ивановна была категорически против этой свадьбы. Когда отец привел домой маму знакомиться, Лидия Ивановна сидела на кровати, рвала на себе волосы и кричала: «вы поженитесь только через мой труп!»
Мне сложно понять такую реакцию Лидии Ивановны на порядочную, интеллигентную и красивую невесту ее внука.
Моя мама Тамара Александровна. В 1962 г. ей 25 лет.
Отца и маму не остановили запреты и проклятия Лидии Ивановны, и в январе 1966 г. они поженились.
Мои родители-молодожены. 1966 г.
После свадьбы моя мама переехала к отцу на Смоленку, и тут начался ад. Травля со стороны Лидии Ивановны все усиливалась, а мой отец самоустранился от разрешения этого конфликта.
Моя бабушка, Вера Семеновна, неплохо относилась к своей невестке (моей маме), но она редко приезжала в Ленинград из Москвы, имела мягкий характер и поэтому не могла противостоять диктату Лидии Ивановны. Единственной маминой опорой в этой семье стал мой дед. Он сразу взял ее под свою защиту. Во время своих командировок в Ленинград он проводил воспитательные беседы со своей тещей Лидией Ивановной и сыном Александром (моим отцом).
Моя мама рассказывала, что отношения между Давидом Самуиловичем и Александром были довольно напряженными. Скандалов не было, но язвительных замечаний, подтруниваний и справедливой критики в свой адрес мой отец наслушался от Давида Самуиловича достаточно. Давид Самуилович был недоволен инфантильностью, капризами, эгоизмом сына и его потребительским отношением к жизни и близким. А сын Александр ревниво относился к достижениям и таланту Давида Самуиловича и не мог преодолеть свою обиду на него за недостаток внимания в детстве.
В 1966 г. мой дед Давид Самуилович согласился перейти на должность главного инженера московского телевизионного завода "Рубин", занимавшегося разработкой первых советских цветных телевизоров. Цветное телевидение тогда в СССР было « terra incognita », а в моем деде был очень силен дух первопроходца. Думаю, что это обстоятельство стало основной причиной его перехода на новое место работы. Давид Самуилович был настоящим инженером-исследователем, он никогда не боялся браться за освоение новых направлений в науке и технике.
Одна из последних фотографий моего дедушки Давида Самуиловича.
Мой отец вспоминал:
« Это было роковое решение. Внедрение унифицированной схемы и организация производственной кооперации привели к катастрофе. Получаемые с Симферопольского завода платы строчной развертки и видео канал были выполнены на печатных платах с некачественными металлизированными отверстиями. Симферополь гнал 100% брак. Нависла угроза остановки производства. »
А отвечал за конечный результат, т.е. за выпуск цветных телевизоров «Рубин» с этими платами, не директор Симферопольского завода, а мой дед. Дед пытался всеми силами разрешить возникшую форс-мажорную ситуацию и надорвался.
Ускорила кончину деда и Лидия Ивановна. Как раз в это тяжелое для деда время её конфликт с моей мамой достиг своего апогея. Дед предписал Лидии Ивановне оставить молодых в покое и срочно переехать в Москву к нему и Вере Семеновне. В случае непослушания он грозился лишить Лидию Ивановну ежемесячного денежного содержания. В ответ Лидия Ивановна написала в партком завода "Рубин" жалобу на жестокого зятя, решившего заморить голодом бедную старушку. Состоялось партсобрание с разбором персонального дела. Этого сердце Давида Самуиловича уже не выдержало.
Мой отец вспоминал о последних днях Давида Самуиловича:
« Отец (Давид Самуилович) несколько дней не выходил с территории завода. По окончании кризиса он вернулся домой, лег на диван и с него отправился в больницу с диагнозом обширный инфаркт. В конце недели, ночью в возрасте 56 лет он умер .»
Мой дед Давид Самуилович Хейфец скончался в августе 1966 г. Незадолго до своей смерти он закончил писать книгу "Цветное телевидение", но не успел отдать ее в издательство. Подготовкой рукописи к печати уже после кончины Давида Самуиловича занималься мой отец Александр Давидович Хейфец. Книга вышла в декабре 1966 г. в издательстве «Знание», в серии «Радиоэлектроника и связь».
Как говорила моя мама, семья после смерти моего деда «осталась без руля и без ветрил».
Моя мама не выдержала нападок Лидии Ивановны и эгоцентризма отца и развелась с ним в 1968 г., будучи беременной моей сестрой (а мне тогда было 1.5 года).
Моя бабушка Вера Семеновна очень тяжело переживала смерть мужа и резкое изменение условий жизни. Страдания подорвали её здоровье, и она скончалась в 1975 г. в Москве в возрасте 61 года.
Одна из последних фотографий моей бабушки Веры Семеновны
Лидия Ивановна намного пережила зятя и дочь и скончалась в Ленинграде в 1986 г. , когда ей было уже за 90. Говорят, она умирала долго и тяжело.
Комментарии и примечания
Сослуживцы моего деда Давида Самуиловича Хейфеца, упоминаемые в тексте:
1.Михаил Еремеевич Кривицкий (1904-1953)
Михаил Еремеевич Кривицкий в 1933 г. окончил Ленинградский Энерготехникум, работал на электростанциях Ленинграда, а. с 1934 г. он находился на партийной работе. С 1940 по 1947 гг. -зам. председателя Исполкома по местной промышленности Василеостровского р-на. С 1949 по 1953 гг. М.Е.Кривицкий был начальником паросилового цеха и парторгом на заводе им Козицкого, где много лет, в т.ч. все годы войны и блокады, работала его жена Вера Евгеньевна Кривицкая, а позднее, с 1964 г. по 2012 г – дочь – Наталия Михайловна Кривицкая.
2. Андрей Андреевич Захаров (1912 – 2000)
Андрей Андреевич Захаров был принят на завод им. Козицкого в 1931 г. в цех СЦБ техником. После окончания Электротехнического института им. В.И. Ульянова (Ленина) (ЛЭТИ) в 1934 г. он - конструктор 1-го цеха, далее - зав. производством, с 1937 по 1939 гг. - начальник 1-го цеха, а затем 7-го цеха. В 1939 - 1940 гг. А.А.Захаров был в научной командировке в США на фирме RCA. (г. Кемден, штат Нью-Джерси) с целью повышения квалификации и приобретения опыта работы в промышленности. По возвращении он назначен Главным технологом завода. С 16.10.1940 г. по 13.10.1941 г. - Директор ленинградского завода № 210 им. Козицкого. С октября 1941 г. по сентябрь 1945 г. - Директор омского завода № 210 им. Козицкого.С 1945 по 1947 гг. - директор НИИ-160 (г. Фрязино Московской обл.). С 1947 по 1952 гг. - директор завода «Светлана» (Ленинград). С 1952 по 1953 гг. - первый заместитель министра МПСС СССР (Министерство промышленности и средств связи). С 1954 по 1955 гг. - член коллегии МРП (Министерство радиопромышленности), с 1955 по 1958 гг.- заместитель министра МРТП СССР (Министерство радиотехнической промышленности). С 1958 по 1965 гг. - заместитель председателя Госкомитета по радиоэлектронике (ГКРЭ). С 1965 по 1984 гг. - заместитель министра МЭП СССР (Министерство электронной промышленности). Лауреат Государственной премии СССР в области науки и техники (1975 г.)
3.Иван Николаевич Ливенцов (1904-1977)
Герой Социалистического Труда. Родился в 1904 году в Курской губернии.С 1914 г. работал на подсобных производствах на шахтах Донбасса, на железной дороге в Донбассе. Учился на рабфаке в Ленинградском Политехническом институте, который окончил в 1932 году. Электромеханик на заводах Ленинграда, заместитель начальника цеха, начальник цеха, начальник связи завода, заместитель главного инженера по производству, с 1941 по 1942 гг -секретарь партийного комитета Ленинградского завода им. Козицкого, С 1943 по 1968 гг. -директор Ленинградского завода имени Козицкого. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1966 года присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
4.Георгий Александрович Иванов (1908-1943)
Георгий Александрович Иванов работал на заводе им. Козицкого с ноября 1939 г. начальником производства, с 1940 г. - Главным диспетчером завода. В эвакуации в Омске был избран Секретарем партийного бюро завода.
5.Евгений Иванович Манаев (1916 – 1991)
В 1938г. закончил Ленинградский электротехнический институт (ЛЭТИ) Во время дипломного проектирования и после окончания института под руководством проф. В. И. Сифорова принял участие в разработке первых отечественных радиокомпасов для самолетов, которые применялись во время финской компании и на фронтах Великой Отечественной войны. С начала Великой Отечественной войны Е.И.Манаев работал на заводе им. Козицкого инженером ОГК, участвовал в налаживании массового производства радиостанции «Север». После эвакуации в Омске он был занят разработкой конструкции и производством танковых радиостанций. С 1947 г. Е. И. Манаев -заведующий кафедрами ЛЭТИ. С 1952 г. после защиты докторской диссертации -заведующий кафедрой радиотехники МФТИ (Московского физико-технического института).
6.Илья Аронович Народицкий(1915 –1999)
В 1934 г. окончил фабрично-заводское училище (ФЗУ) и поступил на работу на ленинградский завод им. Козицкого радиомонтером. С 1941 г. -инженер радиолаборатории. В эвакуации в г. Омске -начальник лаборатории специального конструкторского бюро (СКБ)., неоднократно выезжал на фронт для испытания танковых радиостанций. В 1946 г. И. А. Народицкий возглавил разработку первой в стране радиостанции для сельского хозяйства «Урожай» (Сталинская премия, 1949 г.); руководил работами по созданию танковой радиостанции «Р-112» и магистрального радиоприёмника «Амур-2».С 1958 г. - гл.конструктор Омского научно-исследовательского института средств связи на базе СКБ завода им. Козицкого. В 1962-1975 гг. - руководитель отдела стабилизации частоты. Награждён золотой медалью Выставки достижений народного хозяйства СССР (1960).
7.Борис Семёнович Меерович (1908-1955) В 1929 г. поступил на завод им.Козицкого чертёжником-конструктором. Позже, закончив курсы повышения квалификации при Ленинградском институте спецпромышленности, работал в качестве старшего инженера - конструктора.Б.С. Меерович был большим профессионалом в области прессформ и кокильного литья, б проектировал сложные формы для литья под давлением цветных сплавов, пластмасс, керамики, сложных кокилей для литья. Под его руководством было разработано и освоено около 1000 конструкций прессформ для прессования и литья деталей из различных материалов.Во время работы на заводе им. Козицкого в Омске, под его руководством было спроектировано 275 конструкций, лично им - 184. В 1944 г. за 70 часов непрерывной работы без сна им были разработаны конструкции 3-х сложных прессформ для военного объекта. В 1946 г. награждён медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне".В 1947 г. Б.С.Меерович вернулся в Ленинград на завод № 616 им. Козицкого и работал старшим инженером-конструктором в СКБ, затем в ОГТ (Отделе Главного технолога), вплоть до своей кончины в 1955 г.
8.Геннадий Семенович Гендин ( 1930-2017)
Окончил Институт Связи им.Бонч-Бруевича. Разрабатывал ламповые усилители. Работал в телевизионном сервисе телемастером, ведущим инженером-конструктором в производственном объединении "Темп" (Московский радиозавод "Темп"). Автор технических книг и статей в журналах по радиотелевизионной тематике. Автор книги воспоминаний и художественных книг.
9.Константин Иванович Забелин (1934-)
В 1958 г. закончил ЛЭТИ. Сразу по окончании ЛЭТИ К.И. Забелин пришел на работу на завод им. Козицкого, в СКБ (Специальное Конструкторское Бюро), в лабораторию № 10 по разработке телевизоров, где и проработал до выхода на пенсию в 2020 году. В 1958-1963 гг. в должности инженера и старшего инженера участвовал в разработке ряда моделей телевизоров, в т.ч. "Ленинград-Т1", "Ленинград-Т2", "Ленинград-Т3" . С 1963 г. - начальник телевизионной лаборатории. Главный конструктор ч\б телевизоров "Вечер", "Вальс", "Квант","Ладога-1", "Ладога-203", "Ладога-205", цветных телевизоров "Радуга-716", "Радуга-719"
1.Михаил Еремеевич Кривицкий (1904-1953)
Михаил Еремеевич Кривицкий в 1933 г. окончил Ленинградский Энерготехникум, работал на электростанциях Ленинграда, а. с 1934 г. он находился на партийной работе. С 1940 по 1947 гг. -зам. председателя Исполкома по местной промышленности Василеостровского р-на. С 1949 по 1953 гг. М.Е.Кривицкий был начальником паросилового цеха и парторгом на заводе им Козицкого, где много лет, в т.ч. все годы войны и блокады, работала его жена Вера Евгеньевна Кривицкая, а позднее, с 1964 г. по 2012 г – дочь – Наталия Михайловна Кривицкая.
2. Андрей Андреевич Захаров (1912 – 2000)
Андрей Андреевич Захаров был принят на завод им. Козицкого в 1931 г. в цех СЦБ техником. После окончания Электротехнического института им. В.И. Ульянова (Ленина) (ЛЭТИ) в 1934 г. он - конструктор 1-го цеха, далее - зав. производством, с 1937 по 1939 гг. - начальник 1-го цеха, а затем 7-го цеха. В 1939 - 1940 гг. А.А.Захаров был в научной командировке в США на фирме RCA. (г. Кемден, штат Нью-Джерси) с целью повышения квалификации и приобретения опыта работы в промышленности. По возвращении он назначен Главным технологом завода. С 16.10.1940 г. по 13.10.1941 г. - Директор ленинградского завода № 210 им. Козицкого. С октября 1941 г. по сентябрь 1945 г. - Директор омского завода № 210 им. Козицкого.С 1945 по 1947 гг. - директор НИИ-160 (г. Фрязино Московской обл.). С 1947 по 1952 гг. - директор завода «Светлана» (Ленинград). С 1952 по 1953 гг. - первый заместитель министра МПСС СССР (Министерство промышленности и средств связи). С 1954 по 1955 гг. - член коллегии МРП (Министерство радиопромышленности), с 1955 по 1958 гг.- заместитель министра МРТП СССР (Министерство радиотехнической промышленности). С 1958 по 1965 гг. - заместитель председателя Госкомитета по радиоэлектронике (ГКРЭ). С 1965 по 1984 гг. - заместитель министра МЭП СССР (Министерство электронной промышленности). Лауреат Государственной премии СССР в области науки и техники (1975 г.)
3.Иван Николаевич Ливенцов (1904-1977)
Герой Социалистического Труда. Родился в 1904 году в Курской губернии.С 1914 г. работал на подсобных производствах на шахтах Донбасса, на железной дороге в Донбассе. Учился на рабфаке в Ленинградском Политехническом институте, который окончил в 1932 году. Электромеханик на заводах Ленинграда, заместитель начальника цеха, начальник цеха, начальник связи завода, заместитель главного инженера по производству, с 1941 по 1942 гг -секретарь партийного комитета Ленинградского завода им. Козицкого, С 1943 по 1968 гг. -директор Ленинградского завода имени Козицкого. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1966 года присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
4.Георгий Александрович Иванов (1908-1943)
Георгий Александрович Иванов работал на заводе им. Козицкого с ноября 1939 г. начальником производства, с 1940 г. - Главным диспетчером завода. В эвакуации в Омске был избран Секретарем партийного бюро завода.
5.Евгений Иванович Манаев (1916 – 1991)
В 1938г. закончил Ленинградский электротехнический институт (ЛЭТИ) Во время дипломного проектирования и после окончания института под руководством проф. В. И. Сифорова принял участие в разработке первых отечественных радиокомпасов для самолетов, которые применялись во время финской компании и на фронтах Великой Отечественной войны. С начала Великой Отечественной войны Е.И.Манаев работал на заводе им. Козицкого инженером ОГК, участвовал в налаживании массового производства радиостанции «Север». После эвакуации в Омске он был занят разработкой конструкции и производством танковых радиостанций. С 1947 г. Е. И. Манаев -заведующий кафедрами ЛЭТИ. С 1952 г. после защиты докторской диссертации -заведующий кафедрой радиотехники МФТИ (Московского физико-технического института).
6.Илья Аронович Народицкий(1915 –1999)
В 1934 г. окончил фабрично-заводское училище (ФЗУ) и поступил на работу на ленинградский завод им. Козицкого радиомонтером. С 1941 г. -инженер радиолаборатории. В эвакуации в г. Омске -начальник лаборатории специального конструкторского бюро (СКБ)., неоднократно выезжал на фронт для испытания танковых радиостанций. В 1946 г. И. А. Народицкий возглавил разработку первой в стране радиостанции для сельского хозяйства «Урожай» (Сталинская премия, 1949 г.); руководил работами по созданию танковой радиостанции «Р-112» и магистрального радиоприёмника «Амур-2».С 1958 г. - гл.конструктор Омского научно-исследовательского института средств связи на базе СКБ завода им. Козицкого. В 1962-1975 гг. - руководитель отдела стабилизации частоты. Награждён золотой медалью Выставки достижений народного хозяйства СССР (1960).
7.Борис Семёнович Меерович (1908-1955) В 1929 г. поступил на завод им.Козицкого чертёжником-конструктором. Позже, закончив курсы повышения квалификации при Ленинградском институте спецпромышленности, работал в качестве старшего инженера - конструктора.Б.С. Меерович был большим профессионалом в области прессформ и кокильного литья, б проектировал сложные формы для литья под давлением цветных сплавов, пластмасс, керамики, сложных кокилей для литья. Под его руководством было разработано и освоено около 1000 конструкций прессформ для прессования и литья деталей из различных материалов.Во время работы на заводе им. Козицкого в Омске, под его руководством было спроектировано 275 конструкций, лично им - 184. В 1944 г. за 70 часов непрерывной работы без сна им были разработаны конструкции 3-х сложных прессформ для военного объекта. В 1946 г. награждён медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне".В 1947 г. Б.С.Меерович вернулся в Ленинград на завод № 616 им. Козицкого и работал старшим инженером-конструктором в СКБ, затем в ОГТ (Отделе Главного технолога), вплоть до своей кончины в 1955 г.
8.Геннадий Семенович Гендин ( 1930-2017)
Окончил Институт Связи им.Бонч-Бруевича. Разрабатывал ламповые усилители. Работал в телевизионном сервисе телемастером, ведущим инженером-конструктором в производственном объединении "Темп" (Московский радиозавод "Темп"). Автор технических книг и статей в журналах по радиотелевизионной тематике. Автор книги воспоминаний и художественных книг.
9.Константин Иванович Забелин (1934-)
В 1958 г. закончил ЛЭТИ. Сразу по окончании ЛЭТИ К.И. Забелин пришел на работу на завод им. Козицкого, в СКБ (Специальное Конструкторское Бюро), в лабораторию № 10 по разработке телевизоров, где и проработал до выхода на пенсию в 2020 году. В 1958-1963 гг. в должности инженера и старшего инженера участвовал в разработке ряда моделей телевизоров, в т.ч. "Ленинград-Т1", "Ленинград-Т2", "Ленинград-Т3" . С 1963 г. - начальник телевизионной лаборатории. Главный конструктор ч\б телевизоров "Вечер", "Вальс", "Квант","Ладога-1", "Ладога-203", "Ладога-205", цветных телевизоров "Радуга-716", "Радуга-719"